Понедельник, 22 Январь 2018

Banners

Реклама от Google

БЕРКУТ, ЛИМОНАД, ТИР, АРЮША-БОРЮША ( детство)

   БЕРКУТ

         В распахнутое летнее окно, влетели утренние лучи яркого солнца, оставляя на крашеном полу желтые полосы. Невесомая, белая тюль,  подымаясь и выгибаясь в такт появляющемуся сквозняку, все хотела вырваться на свободу, то и дело,  дразня открытые створки. Проснувшись, от неугомонного чириканья воробьев и лая  собаки, повиснув,  затем на подоконнике, он увидел в палисаднике, картину, разбудившую его окончательно. На земле, возле ствола ранета, сидела большая птица. Она, подняв огромное крыло, держала пса на определенном расстоянии. Второе же крыло, беспомощно свисало, касаясь коричневыми перьями прошлогодней листвы. Дело ясное, надо срочно бежать на улицу. Босые ноги, попав на солнечные лучи пола, ощутили явное тепло, и он почему-то запомнил это. Стоптанные сандалии, уже несли его по лестнице вниз. Пробегая мимо входной двери друга, постучав по ней, крикнул - Абай! Выходи быстрей, за дом, в палисадник!

     Открылась дверь, и заспанная, казахская, с узкими глазами мордашка, только увидела сверкающие пятки друга, скрывшегося в проеме дверей подъезда.

     Ого, какая большая птица! - подумал Андрюша, глядя на широко раскрытый клюв, с высунутым острым языком. Казалось, что попадись ей в лапы добыча, то этим клювом она расколет ее в миг!

     – Кто это, как называется? - спросил Андрея  подбежавший Абай,  в наскоро одетой рубашке. - Надо убрать Тараса, а то он уже охрип от лая - сказала Люська, соседка сверху. Она была постарше и поэтому знала, что птица называется беркут, а спаниель, будет мешать успокоиться всей ситуации. Беркут, опустил здоровое крыло, как только убрали пса. Но блестящие, зоркие глаза,  цепко всматривались в окружавших его ребят и раскрытый клюв,  говорил о готовности раненой птицы защитить себя.

     -Что делать? Она не подпустит нас - сказала Люська, и Абай с Андреем,  молча, согласились с ней. - Надо попросить взрослых, решили они, у птицы было сломано крыло и как подойти к ней,  ни кто из них не знал.

      Взрослыми во дворе считались Валерка и Колька,  им уже было по двенадцать лет,  а мальчишки-одноклассники учились только во втором. Люська была не в счет. Все девчонки, живущие в доме, учитывались только тогда,  когда делали пульки, из алюминиевой проволоки, для рогаток и пистолетов,  во время "войнушки" с ребятами из "трехэтажки".

 Пацаны, принесли большую тряпку, мешковину, и теперь надо было каким-то образом накинуть ее,  на птицу,  не задевая перебитого крыла.

     - Валерка, лезь на дерево, - предложил Колька, - и бросай тряпку на нее сверху, а мы здесь ее потихоньку схватим, идет? - Ладно,- сказал Валерка, обхватив ствол руками и ногами. Он быстро поднялся до ближайшей поперечной ветки, прямо над головой беркута. - Кидай! - и тряпка парашютом накрыла пернатого друга, и мы тихонько обхватили его. Ребята чувствовали,  как  тело птицы подрагивает,  от  неожиданности и  неизвестности.

      Медленно семеня, вся гурьба двинулась к сараю, чтобы разместить ее за перегородкой с находящимся там сеном. Несли ее нежно,  поддерживая со всех сторон,  как некую скульптуру, боясь уронить.  Осторожно,  опустив на земляной пол больную живность, они сняли с нее тряпку. - Ну вот, - сказал Колька, теперь будем ее лечить и кормить.

     Лечить и кормить, прозвенело в воздухе как заклинание. После секундного ступора, ребята  ломанулись  из сарая к выходу, побежали за едой, водой и еще не известно зачем.

     - Мам, а  беркуты варенье едят? - открывая дверцу холодильника, спросил Андрей.

     - Нет, сынок, они едят мясо.

    - А кто им, там, мясо дает?- не унимался Андрей.

      - Ни кто, они сами охотятся. На зайцев, лис, на грызунов, там,  на мышей всяких, понял?

     - А в чем дело, Андрюша? - спросила мама.

     - Да, там  мы птицу большую подобрали, у нее крыло сломанное, а мы ее в сарай перетащили, теперь вот лечить будем, ну и кормить,  конечно, - гордо сказал он.

     - Послушай, я думаю, что ее надо отвезти в ветеринарную больницу, операцию сделать, а там видно будет. Вот отец прейдет,  и отвезем ее в клинику. Хорошо?

     - А мы? Мы же хотели ее сами лечить! - дрогнувшим голосом сказал один из спасителей животного.

- Вы спасли птицу, - сказала мама, - и это первый шаг в лечении, один из главных шагов.

     С работы пришел отец и,  вникнув в проблему, пошел заводить старенького "Москвича",  чтобы отвезти больную птицу к ветеринару.

      Через несколько часов он вернулся, уверив сына в том, что все с птицей будет нормально, что ее прооперируют и скоро, когда она поправиться, выпустят  на волю.

     И побежало детство дальше, оставляя неизгладимые впечатления от увиденного и пережитого, до сих пор стоящее перед глазами во всех красках и запахах,  его счастливого, любимого детства!

      

    БИРЮЗОВЫЙ КАРЬЕР

 

     Лишь только пригрели первые,  весенние,  теплые денечки  и светло- зеленый,  едва заметный лиственный туман, окутал пробудившиеся от зимы деревья, все мальчишки нашего и соседнего дворов ждали,  не только березового сока, но и возможности купаться в известном всем месте - карьере.

      Карьер образовался искусственно и совершенно случайно. И для тех, кто добывал там гранит,  и для тех, кто и не предполагал, что его дно станет озером. Причем очень теплым,  первым прогревающимся для купания. Озер было  множество, расположенных по одну и другую сторону от "Спящего Рыцаря",  горного хребта, у подножья которого стоял их городок.

      Ноги сами бежали туда. Там можно было вдоволь плюхаться, прыгать с камней, ничуть не опасаясь разбиться, глубина  была приличной. Верхний,  метровый слой бирюзовой воды прогревался до парного молока. А плавать в этом слое было очень приятно. Но стоило только попробовать остановиться или тем более нырнуть, то сразу чувствовалсь такая холодная вода, от которой  конечно же, захватывало дух. 

     Андрей всегда спрашивал маму, что,  мол, можно мне пойти с ребятами на карьер.

     - Все идут, а я не хожу, - тихо возмущался он. - Ты хочешь снести себе голову?- вопрошала мать, - И чтобы я тут же умерла, не приходя в сознание?- Никуда не пойдешь, самоубийца!  На озеро еще,  куда бы ни шло, и то с взрослыми или с сестрой. Там же каменоломня, и убиться можно на ровном месте! - распалилась она, уже не глядя на сына.- К тому же тебе надо заниматься музыкой, гаммы вообще забросил.

     - Ненавижу эти гаммы, вон,  все купаться пошли, а я,  вечно гаммы, гаммы, зачем все это? - и он со злостью открыл крышку пианино,  со странным для него названием "Галиция". Та-да-да-да-да-да-тада-да, - понеслась из зала гамма ре-минор, и благородный музыкальный бальзам,  побежал по фибрам материнской души. Та-да-да-да-тада-та-да-да - глаза от обиды наполнялись слезами, которые, то и дело скатывались по щекам, тупо шлепая на белые и черные клавиши. И не было видно толком нот, потому, что стояло перед глазами озеро в карьере,  небесно-бирюзового цвета. Желание нырнуть в него,  переполняло душу Андрея через край.  

     Задуманное,  должно быть осуществимо,  и он решил, что  пойдет туда по любому.  Он не будет спрашивать разрешения ни у кого. На другой день компания была в сборе: - Вовка Маневский, Колька Полозов с братом и Андрей.

     На приглашение пойти с ними, он решительно сказал, - Я с вами! - и его сердце забилось от волнения,  а что ему будет, если узнает мама?!

      Нет,  надо идти, подумал он, а то пацаны скажут, что Андрюха трус и трепло.

     Дорога шла в гору, мимо частного сектора. По пути рос редкий кустарник, который закончился, как только появились шедшие один за другим,  полотна железных путей,  с рядами вагонов.

     - А как же мы через вагоны? - задал вопрос Андрей.

- А вот так, -  ответил друг Колька, решительно шмыгнувший под вагоном, затем и под вторым. - А если они поедут? - слегка испугавшись, спросил Андрей. - Ну, не поехали ведь! Ты, меньше рассуждай и быстрее ползай, - подбодрил он друга.

     Не успел Андрей опомниться от ползанья под вагонами, как они уже стояли у гранитного обрыва, и высота предстоящего спуска, произвела на него устрашающее впечатление.  А  как здесь спускаться, здесь же можно башку свернуть!? - Андрюха, ты, что такой странный, ни кто и не собирается вот так просто сломать себе хребет. - Смотри, здесь вот мы закрепили стальную проволоку, до самого низа, по ней и спускаемся. Только вот под ноги смотри, куда их ставить. И еще, спускайся лицом к стене. И Колька, ловко держась за проволоку, сиганул вниз. Андрею показалось, что он спустился, так быстро, будто не коснулся ногами выступов. -Теперь ты, давай, я подстрахую! - громко и четко сказал друг. - Не дрейф,- сказал Вовка,  разок отобьешь себе,... и он многозначительно сделал паузу, - жопу!- и сразу научишься лазать по скалам! Все заржали, Андрей,  тоже улыбнулся, живо представляя, как она загудит, если что.

     - Не торопись, одной рукой держись за проволоку, а ногами становись в уступы, чтобы  имели  опоры. Или, две руки и нога. Обязательно должно быть три точки опоры, понял?, - инструктировал  Колька. - Так, само надежно,  добавлял его брат.

     Ура, земля, теперь каких-то сто метров и вот оно, бирюзовое счастье! Счастье,  наполненное солнечной патокой яркого света, гулко звенящего горного,  уютного звука. Воздуха,  взбодренного, детскими телами, ударявшими по глади  озерной воды. С переливами смеха и фырканья. С ломающимися голосами подбадривания,  смелых прыгунов,  с большой высоты.

     И побежало детство дальше, оставляя неизгладимые впечатления от увиденного и пережитого, до сих пор стоящее перед глазами во всех красках и запахах.

 

     ЛИМОНАД

 

     По  дворовому околотку ходили слухи, возбуждающие аппетит,  и удивление, неужели это возможно?  Что вот иногда, некоторым ребятам, возвращающимся, с озера домой, проходящих мимо цеха по разливу газированных напитков,  работники,  дают попить лимонад!

     Просто так, бесплатно! Это не укладывалось в голове. Ведь этот напиток или продавали на разлив, по семь копеек за стакан, или в автомате - по три копейки. Газировка с сиропом! Или так. Впихнуть  в автомат два раза по три копейки, последовательно наливая: - в первый раз,  в стакан, только сироп, а во второй раз,  уже и сироп, и воду, для разбавления. Получалось с двойным сиропом, высший пилотаж! А вот так, чтобы просто, даром, вызывало сомнение. 

     Нет, ну уже все было понятно. Если на кухонном столе лежал рубль, то и записки уже не было нужно.  Ясно, надо сходить в магазин. Купить разливного молока, по двадцать четыре копейки за литр, и килограммовую булку хлеба, за шестнадцать копеек. Сдача, десять копеек,  в кино,  на дневной сеанс, а две копейки в копилку. А если рядом с рублем лежал десярик, то это мороженное в вафельном, хрустящем стаканчике, заполненном по края.  А если лежало вместо десяти копеек - двадцать, то это мороженное с высокой горой, над вафельным краем, как признак достатка и благополучия!  А тут,  лимонад и даром?! 

     Желание это проверить,  появилось тут же.  Андрей с Колькой, решили все сделать по-честному. Пойти на озеро, накупаться до зеленых соплей, а уж потом пойти в цех по разливу и увидеть своими глазами все, что услышали ранее.

     Дорога шла мимо интересующего здания, и они чуть не свернули головы, проходя мимо него. Обитая, марлей, рамка двери,  заманчиво манила, слегка колтыхаясь даже  при не значительном движении ветерка. А запах будоражил воображение...

     Купались молча, даже второпях, ведь каждый представлял себе картину получения лимонадной халявы.  И от этого, почему-то,  лица друзей были напротив, больше серьезными , чем улыбчивыми. В глубине своей детской души, они не  исключали возможность,  быть прогнанными и обиженными.         Но это, было крайним,  возможным,  вариантом развития событий. К тому же ни тот, ни другой, никогда в жизни не просили у чужих взрослых что-то поесть, а тем более попить.

     Они,  ни разу  не были в роли нищих или попрошаек. Как это сделать?- мальчишьки не знали, и от этого  стеснялись.

     В стоптанных сандалиях, на босу ногу, в замызганных майках, и накинутых, не застегнутых рубашках, они выдвинулись по направлению к заветной цели. Шли, молча, пыля ногами по мелкому гравию.

     - Я придумал!  - вдруг разорвал тишину Вовка. - Ты такой подходишь к двери и говоришь - Тетеньки, дайте нам лимонаду, а то так пить хочется...

     - А я говорю,- продолжал Вовка, - ну,  пожалуйста,- тоже жалобно. - Идет?!

     - Нет, не идет. - ответил Андрей. - Ты, видишь ли, только,  пожалуйста - хочешь сказать, а я вон,  сколько должен говорить. - Давай, лучше,  длинное предложение скажешь ты. А я скажу- пожалуйста. Ты ростом меньше, да и рожа вон у тебя вся обгорела.

     - Ну и что, - возмутился друг, причем здесь рожа, главное надо на жалость давить. Ты же,  вон,  в школьной самодеятельности участвовал, и у тебя все равно, лучше получиться.

     Участие в школьной самодеятельности было весомым аргументом в предстоящем  деле. Оно придавало уверенности и некоторой значимости в выполнении надвигающейся миссии. Поэтому, Андрей согласился с Колькиным доводом. - Только ты будь рядом, и так поскуливай, понял! - Ладно, поскулю, - и он сквасил физиономию так, что Андрею показалось, что лимонад им и без речей дадут, лишь бы не видеть этих выдающихся рож.

     Не зная с чего начать, они стали медленно ходить возле рамочной двери. Слонялись, туда, сюда, вроде как ищут что-то, вроде как потеряли, вот именно здесь,  какую-то очень важную вещь. Через мутную ретушь марлевой преграды, они слышали мелодичный звон бутылок, передвигающихся по транспортеру и женщин, в клеенчатых оранжевых фартуках, одетых поверх белых халатов.

     Хозяйки лимонадного рая стояли к ним спиной, и только изредка, кто-нибудь из них,  поглядывала в их сторону, обращая внимание на улицу, освещенную знойным, летним солнцем. Для того, чтобы попасть в поле зрения, нужно было просто встать в проем  и, молча смотреть на них, иногда пошмыгивая носом.

     -Вам чего, - спросила работница, и медленно подошла к ним, покачивая из стороны в сторону своим круглым телом. - А-а, протяжно начал Андрей, и только – Э - э, - послышалось с боку. Они лишились дара речи,  от долгих переживаний по этому поводу. - Лимонада? - спросила она уверенным голосом. - Да! - одновременно сказали мальчишки, не веря своим глазам, когда она принесла им по бутылке заветного напитка. - Вот, держите, только бутылки верните обратно, хорошо? - Ладно,- весело отвечали друзья в голос. И шипучая влага,  пощипывая язык, позже ударила в нос, сладким,  лимонным послевкусьем.

   Они были очень довольные, что их не обманули, и что это была правда. Что вот так, добрые тети,  могут угостить газировкой, любого пацана. И, что надо только отдать бутылки назад.  Весело, разговаривая на наперебой, ребяты пошли домой, обсуждая произошедшее событие...

     И побежало детство дальше, оставляя неизгладимые впечатления от увиденного и пережитого, до сих пор стоящее перед глазами...  

 

      КАЧЕЛИ

 

     В каждом, даже не большом городке,  был, конечно, одноименный сад.   Сад, в котором горожане, изматывали себя и своих детей,  за немногочисленными аттракционами.

     Два самолета, расположенных в противовес на железных рычагах, летали по кругу, громко ревя моторами. Сидящие в них люди, никак,  даже при желании,  или от страха,  не могли перекричать мощного, разливающегося, на весь городской сад, гула.

     И-У-Р-Р-, И-У-Р-Р-, проносилось возле тебя самолетное чудо, и только слабые детские волосенки, лихо подымаясь дыбом, показывали, что оно только что пролетело мимо.

    Тошнотворная бледность,  сидящих в самолетах лиц, получающих, как им поначалу казалось, удовольствие, сменялось,  натянутой улыбкой.  Мол, все нормально, порядок. Мнимое наслаждение. От впечатляющего,  своей новизной,  происходящего полета, они получали неизгладимое воспоминание, на всю их оставшуюся жизнь.  И кто-то из них,  наверное,  пожалел  о случайной связи с чертом, который их дернул  сесть в сиденье ПИЛОТА! 

     Но дети, не понимали это. Андрею, просто казалось, что вот какие смелые люди, вот так,  лихо, пролетают мимо него. Детей в самолет не пускали, нельзя, аттракцион для взрослых.

     Карусель, конечно,  было хорошее занятие. Но все это происходило равномерно и не быстро, что почти сразу надоедало. И даже раскачивание на длинных цепях становилось скучным. Оставались качели, лодочки. В выходные,  за них брали деньги, по времени. Не успеешь толком раскачаться, как дядька в синем халате, тянул рычаг на себя. Поднималась постепенно под лодочкой доска и полет заканчивался, не успев толком начаться.

     А вот в будни, в городском саду аттракционы не работали, а лодочки, очень часто забывали закрыть на трос. Об этом, Андрею, поведала его старшая сестра Ира, которая знала об этом от своих одноклассников, забегая после школы, покататься.

     -Пойдем, покатаемся, - предложила она. И они побежали, благо, что жили, напротив, через дорогу, и путь, если быстро, не занимал и двух минут. К великой радости, качели не были пристегнуты, она вспрыгнула в крайнюю, ближнюю к ним, поскольку знала, что она не скрипит.

     - Давай в эту лодку, она не скрипит - сказала она, ты только держись  крепче, а если будет страшно, то опускайся вниз, садись, хорошо? - Хорошо, - ответил брат, не припомнив,  однако, когда ему было страшно на лодках.

     Сестра была достаточно крепкой девчонкой, занималась баскетболом, и ее  ноги,  производили на Андрея впечатления уверенности предстоящего полета, как по высоте, так и по длительности.

     - И раз, и два, - подбадривая себя, она начала не глубокие приседания и перемещение тела вперед, в такт уже раскачивающемуся баркасу. - Помогай, чего стоишь, - крикнула она брату, - подсаживайся в такт, как только лодка будет уходить из-под ног, давай!

     И  Андрей присел, надавливая в дно,  раскачиваемого корабля.

      Лодка-качель,  с каждым разом,  взлетала все выше и выше. И вот, уже в верхней точке, Андрею виделась его школа. А за ней, чуть поодаль, детский сад, в который его водили все, кто был свободен от учебы или работы. Но в основном мама. Он хорошо помнил, как однажды, нагло сиганул из него, чуть не доведя до гроба воспитательницу. С безумными глазами, она настигла, подлого беглеца,  только лишь  на лестнице его собственного дома.

      -И эх, и еще, - резвилась сестра. - Что - боишься?- смеясь, спросила она. - Нет, - ответил Андрей, и душа, в очередной раз, оторвавшись от тела, ушла в пятки, чтобы вернуться  обратно в верхней точке полета. - И раз, и раз, здорово, правда, здорово! - Ага, вторил ее брат, не показывая вида.  Ему было, конечно же, страшно и  уже все это надоело. Но быть в глазах сестры трусом,  он не мог, и не хотел, приходилось ждать, когда надоест и ей это занятие.

     К счастью для него, неожиданно, появился синий халат, и остановив нечаянную радость, прогнал лодочников к известной бабушке.

     - Жаль,- сокрушалась Ирка, - а то бы мы накачались до изжоги... - А мне хватило, - подытожил Андрей, даже вот, как- то...,  больше не хочется.  А так,  конечно можно, в другой раз...

    Только вот в другой раз у них больше не получилось. Дело в том, что предстоящим летом, они всей семьей,  переехали в другой город. Где конечно тоже были качели, в парке, но жизнь пошла совсем другая...

     И побежало детство дальше, оставляя неизгладимые впечатления от увиденного и пережитого...   

 

     ТИР

 

     Летние каникулы,  особенно казались долгими, когда родители спихивали своих чад в пионерский лагерь. На два сезона. Они, появлялись на выходные, с фруктами и конфетами. Сестре в лагере, Андрюха был не нужен. Разница, почти в пять лет,  хорошо чувствовалась в их отношениях. Когда он приходил, она сразу менялась, в присутствии ее сверстниц,  живущих вместе с ней в одной комнате.

     - Тебе чего? - говорила она ему, когда он представал перед ее глазами. - У меня зубная  паста кончилась - объяснял он  ей свое появление. - Андрей, на, - протянула тюбик, - поди измазали друг на друга, вот и кончилась, ворчала она. - Ага, именно так, - заметив ее неловкость, от своего нахождения, - сказал брат, и,  повернувшись, побежал к себе. В общем, они старались реже попадаться друг другу на глаза, поскольку в учебное время, дома, жили в одной комнате...

     Другое дело, когда сестра уезжала в лагерь одна, и он оставался во дворе,  с немногочисленными ребятами. Страсть его была полностью и без остатка отдана и принадлежала - стрелковому тиру!

     Однажды, к отцу приехал его старинный друг.  И на следующий день после веселого застолья, взрослые по обыкновению решили прогуляться по центру.  Зайти в Дом культуры, в кино,  или в ресторан. 

     Итак, из всего услышанного,  в процессе не долгого обсуждения, Андрею стало ясно, что он идет с ними. И что будет куплено все, что захочет, со слов папиного друга. Сказать нечего, - появившаяся на лице благодарная улыбка до ушей, застыла надолго! Веселый, шумный табор, выдвинулся покорять окрестности духовной и культурной жизни!

      В руках, как по  мановению, стали появляться,  то маленькие, удобные для походного поедания шоколадки, то конфеты, то мороженное. То сахарная вата , то еще не весть какой формы и содержания леденцы - феерия вкуса и добрых отношений!

     И совершенно незаметно для Андрея,  все оказались у стойки с лежащими на ней винтовками, приклады которых торчали перед глазами.   Бравый  хозяин тира, с торчащими в разные стороны пшеничными усами, картаво зазывал проходящую публику,  пострелять,  по многочисленным мишеням. Слоны, зайцы, кабаны и прочие попугаи, предлагали поразить себя  в профиль,  в сущности, за не большую цену.

     И зазвучали заломленные пружины пневматических винтовок, сжимая воздух для вылетающих пуль. Радостные возгласы попаданий в цель, сопровождали канонаду. И  вдруг, - Хочешь, стрельнуть? - раздалось среди этого гула разговоров и выстрелов.

     - Это Вы мне? - спросил Андрей, совсем не думая, о таком неожиданном  предложении. Отец,  улыбаясь, смотрел на его реакцию, и одобрительно кивнув, зарядил сыну винтовку. Объяснили и показали на пальцах как целиться, совмещая прорезь на мушке с поражаемым объектом.

    - Медленно, затаив дыхание,  нажимай на курок, - подсказал отец. - Тах, - коротко звякнуло, и свинцовая пулька глухо ударилась, в недавно выкрашенного белой краской,  железного кабана. Железка брякнула, - и он исчез, открывая освещенный светло-желтый задник, покрытый серыми отметинами многочисленных промахов.

     - Попал! - прокомментировали взрослые,  радостно, наперебой похлопывая по плечу мальчишку, - Боец! Молодец! - Давай, еще, - и дядя Гена, так звали папиного друга, достав три рубля, подал их тирщику, - На все! Сто пуль, пусть стреляет!

     Радость! – нет. Больше.  Чувство похожее на счастье. Зарождающаяся страсть к такому мальчишескому делу, как пострелять.

      Теперь, каждое утро, он глядел в окно, чтобы увидеть, когда откроет свои зеленые створки тир, находящийся напротив его дома. И, как только была любая денежная возможность, он непременно бежал  к дяде Мише, пострелять. А иногда, он просто,  мог часами смотреть на то, как другие люди развлекаются, постреливая по мишеням. И чувство зависти одолевало его непременно тогда, когда он не мог участвовать в процессе стрельбы.    

     Копилка! Ее выточили на токарном станке из алюминиевой болванки, с отвинчивающейся крышкой, в которой зияла прорезь, для монет. Отец с радостью подарил ее сыну и дочери,  предварительно наглухо завинтив крышку. Она была достаточно объемной. И Андрею показалось, что он, наверное, окончит школу, прежде чем она наполнится, ну уж музыкальную - это точно. Однако, тяга к  стрельбе, не давала острому, молодому уму покоя. Как  достать монеты, если нельзя открыть руками?! Шарахнуть по крышке молотком, так он оставит след на ней и отец, увидит, и будет ругаться. И он отверг задуманное. Надо чем-то достать, проникнув  в прорезь, - подумал он, и тонким столовым ножом, перевернув копилку, он начал шурудить в отверстии и... О чудо, по ножу, как по маслу начали вылетать монеты разного достоинства.      

    На шум, брякающих об пол монет, выбежала из комнаты сестра, приехавшая двумя днями раньше, из пионерского лагеря. - Она же общая! - вскрикнула она, подбегая к Андрею. - Давай ее поделим?! – сказал ей брат и, от этого предложения видимо никто не мог отказаться. Поскольку в киоске союзпечати привезли новые открытки с фотографиями артистов, и купить их,  Ирине,  хотелось очень. А желание пострелять, с появлением вида монет, только пуще разгорелась у Андрея.

    Расстелив покрывало на пол, он продолжил трепыхать копилку, извлекая, накопленное годами состояние.       Дело сделано, поделенные на двоих монеты, разбежались по рукам.

     На радость Андрею, деньги превратились в свинцовые пульки. Иркина часть, была потрачена на поддержание кинематографа,  ярчайшие представители которого, теперь смотрели  из альбома,  на обезумевших от счастья детей.

     И побежало детство дальше, оставляя неизгладимые впечатления...

 

     АРЮША-БОРЮША

     

     Это происходило каждым летом, когда окуневое озеро,  достаточно прогревшись, манило рыбаков.  Появились стаи мальков,  вдоль береговой полосы, первый признак наступающего жора. Старый дед Василий Клюкин, шофер- фронтовик, еще хорошо помнил,  как он,  вывозил жителей и детей блокадного Ленинграда. Как не однажды попадал под бомбежки, и дважды чуть не уходил под лед. Бог миловал, и пройдя всю войну, вернувшись домой,  устроился работать в кочегарке.

     В свободное от работы время, он пропадал на озере. Его любовь к ловле рыбы на донку, передалась не только Ивану, отцу Андрея, но и многим ребятишкам, живущим по соседству. Корнями он был вологодский, и весь разговор был протяжным с круглой и подчеркнутой буквой "О".

     - Ондрюха, обращался он к внучку, - Ты, завтря, со мной поедешь, я у отца тебя отпросил, говорил он протяжно.  - Куда, деда? - интересовался  Андрей.

     - На Борово озеро, окушка потягать, смекаешь, и папироска "Север" зашкварчала , после затяжки, и была выброшена за ненадобностью. 

     - Ты, вот что, - продолжал он, - приходи ко мне, сегодня вечером, я тя крючки вязать поучу, покажу как надо. - Ладно, приду, ответил Андрей и побежал домой, готовиться к рыбалке.

     Сапоги- коротыши, садок для рыбы, две удочки, вторая на всякий случай. Запасная катушка с леской, крючки, грузила, и велосипедный ниппель,  используемый в качестве кивка. Вроде все, ни считая что-нибудь попить и перекусить.

     Мать, узнав про предстоящий поход сына, нажарила пирожков с картошкой и с ливером, и поэтому,  вопрос с питанием был решен. Литровая бутылка с малиновым морсом, венчала,  предстоящий рыбацкий обед.

     Дед,  уже сидел за освещенным,  настольной лампой , столом. Он глядел на леску, через роговые очки, с большими стеклами. Андрей вошел в его комнату. - Я пришел, сказал он, подсаживаясь к нему по ближе.

     - Вот, смотри, - начал он протяжно. Берем за цевье крючок, выкладываем вдоль его леску и на сгибе крючка делаем петельку. Затем, короткий конец лески,  несколько раз обматываем вокруг цевья и возвращаемся в петлю. Затягиваем, вот так, - крючок к леске привязан, понял?

    - Понял, ответил внук, - дай, я сам попробую, и дед поддержал его желание. - Так, так,  так и вот так,- правильно, показывая крючок,  спросил деда внук. Верно, удовлетворенный его внимательностью и правильностью движений подтвердил  старый рыбак. Завтра, рано утром, я за тобой зайду, ты будь готов, ну ступай, отдыхай. 

     И Андрей ушел. Сон, по началу,  не приходил. Думы о предстоящей рыбалке не выходили из пацанской головы.  Мысли, предчувствия пойманной рыбы, поплыли,  перед ним увлекая в космос, усыпанный, вместо звезд, разными большими и маленькими, разноцветными, летающими рыбками. Парящая лодка, пронизала кружащий водный небосвод, и он погрузился в океан вселенского сна...

     - Арюша-Барюша, пора, - откуда- то издалека донеслось до него. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним отца.

     - Вставай Арюша, дед уже ждет тебя. И он быстро вскочил, оделся, схватил рюкзачок и выбежал во двор. Дед сидел на скамейке, с дымящейся  папироской в руке. - Ну что, пошли, - Ага, пошли, - сказал маленький рыбачек, подстраиваясь под широкий шаг старика.

     Первый автобус, шедший в сторону озера, впустил рыбаков в салон,  скрепя дверями. Он колесил,  по горному серпантину,  то натужно подымаясь в гору, то шустро спускаясь, повизгивая иногда, резиной, на достаточно крутых поворотах.

     Озеро, встретило их набегавшей под ноги прозрачной волной, нежно шурша крупным песком при откатах. Пойманный,  дедом и внуком,  длинной марлей,  малек,  густо заполнил стеклянную банку. Живец, еда окуня,  добыча рыбаков.      Промазанная гудроном лодка, вывезла их на середину озера, и гранитный камень, обвитый крест - накрест толстой веревкой, булькнув, с брызгами, остановил стремительный ход плоскодонки...    

    Размотав леску и нащупав дно, стали ждать поклевки, глядя друг на друга, кто первый. Первым подсек дед, он рыбачил с двух рук, поэтому вероятность поимки  увеличивалась вдвое. Затем леска дернулась у Андрея, и он резко поддернул ее на себя.

     - Есть, поймал, радостно воскликнул он. - Ты тяни ее, сбрасывай леску, по переменке,  в лодку, аккуратно, и затаскивай рыбу ..., вот так, правильно, молодец! Дед остался довольный, как Андрей управился с окунем, положив его в садок...

     Усталые,  они вернулись домой с добычей. Гордость,  за пойманную рыбу, переполняла Андрюшу, ему казалось, что вот он уже такой взрослый, что принес домой собственно пойманный улов. Конечно, и отец и мама были рады успеху сына. Мама, похвалив и поцеловав его, сказала, что рыбу надо засолить на одни сутки, чтобы потом,  во дворе, закоптить ее в бочке,  на ольховой щепе.

     Копченого окуня ели всем двором, и взрослые и дети, сидевшие и стоящие, возле стола, расхваливали приготовленную рыбу, подбадривая Андрея.

     Прошло много лет. Дед давно умер, но в памяти осталось доброе чувство,  связанное с ним, его уроками и переданными навыками и знаниями.

     Удивительное дело, старик не был Андрею  родным, а возился с ним, как со своим, закладывая стержень в будущего мужичка, хозяина счастливой жизни.

      А крючки, Андрей до сих пор привязывает, как ему показал Дед Василий.        

 

Комментарии   

0 # тюв 01.12.2014 04:15
А мне понравилось! Наверное у каждого в жизни были такие переживания. Спасибо за напоминание о чистом и светлом варемени, когда и трава была хзеленее и поезда быстрее и рыба крупнее, когда все было красивее светлее и лучше!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Google свидетельствует, что количество подписчиков, которые нам доверяют -