Из невыдуманного. Из жизни врача палаты интенсивной терапии

{jcomments on}Сейчас я понимаю: это был важнейший в моей жизни этап — этап моего становления как человека и врача. О нем и расскажу.

На должность врача ПИТ кардиологического отделения 14-й ГКБ я пришел из кардиобригады «Скорой помощи» по приглашению администрации больницы.

Решение организовать ПИТ в кардиологии было принято только что. Причиной, побудившей ее создание, была ужасающая смертность от острой коронарной патологии: инфаркта миокарда, острых нарушений ритма и проводимости, особенно в самом начале заболевания. Выход был очевиден — организовать круглосуточное наблюдение за этими больными в динамике: в первые сутки от начала заболевания и в течение стольких дней, сколько будет необходимо. Условия для создания палаты в нашей больнице были налицо. В районе работала круглосуточная кардиологическая бригада СМП, имелось кардиологическое отделение с многолетней славной историей, был «Уралмашзавод», готовый оказать необходимую финансовую помощь, и главное — были кадры.

Долго я не колебался и дал согласие перейти в больницу, что вскоре и сделал. К тому времени я отработал в кардиобригаде уже 9 лет, а первичное обучение на рабочем месте по реанимации и интенсивной терапии я, как и все кардиологи СМП, уже прошел.

Первая смена! Вышел на работу с трепетом — последний раз я вел больного 9 лет назад! Работая на «скорой помощи» врачом кардиобригады, я должен был обезболить пациента, восстановить ритм, стабилизировать гемодинамику, а потом довезти его и передать живым в приемный покой. Теперь больного привезут уже ко мне, а мне — лечить, наблюдать и вообще отвечать за его жизнь. Самым сложным в новой работе мне виделось заполнение историй болезни (я к этому не привык — на «скорой» заполнялась лишькороткая карточка).

К тому времени для размещения палаты интенсивной терапии (ПИТ) выделили три палаты —стены снесли, а на их место поставили стеклянные перегородки. По центру располагался реанимационный зал с постом медсестры и выведенным на него центральным монитором, рядом — стойка с необходимым оборудованием: дефибрилляторы, аппарат ИВЛ «Лада», мешки Амбу и прочее. Здесь же — стойка с растворами и медикаментами. По обе стороны от зала за стеклянными, по грудь, перегородками разместились две палаты, каждая по 6 коек, оборудованные функциональными кроватями с прикроватными мониторами. Едва начав работать, мы регулярно проводили рейды по закромам старших медсестер всех отделений: искали старую, порой списанную аппаратуру с целью ее «экспроприации». Порой поиски были успешными — так мы однажды обзавелись ритмоскопом (позже я подобного нигде не встречал).

Через стенку от ПИТ была комната отдыха врачей с выведенным туда телефоном. С первого дня мы работали по следующему алгоритму: поступает вызов, спускаемся в приемный покой или выходим в отделения, осматриваем больного, если есть показания — переводим в реанимационный зал, оказываем помощь, наблюдаем там до стабилизации состояния, а затем переводим в одну из наших двух палат, а уже оттуда (обычно на третьи сутки, если все в порядке) переводим в отделение.

Работать начинали впятером. Одного нашего доброго и старого знакомого, Кямандара Алхановича, переманили с должности заведующего загородным реабилитационным отделением. Сегодня он заведует отделением реанимации и интенсивной терапии в той же больнице, а двое наших коллег работают в областном кардиологическом центре, где зарекомендовали себя отличными и незаменимыми специалистами. Еще один из пятерки (Сергей) занимается сейчас организацией профосмотров на предприятиях. А ваш покорный слуга работал после ПИТа кардиологом в санавиации, затем — начмедом там же.

С медсестрами нам тоже повезло — одна другой лучше. На дежурствах мы понимали друг друга с полуслова. И даже сейчас, спустя двадцать лет, в больнице помнят наш коллектив по именам.

Оказываясь волею случая в больнице и проходя по коридору кардиологии мимо палат, где была ПИТ, я всегда ощущаю болезненно-ностальгический толчок — именно здесь все начиналось!..

Расскажу об эпизоде, участником которого был сам и о котором помнят до сих пор в больнице. Зашел я однажды в ординаторскую кардиологии, а там сидят студенты, и я слышу от заведующей отделением: «Вот Ю.В. провел дефибрилляцию 13 раз, и больной остался жив. А вы качнули пару раз — и ждете эффекта!»Я уточняю: «Если речь идет о больном А., то его дефибриллировали 13 раз, не прекращая непрямого массажа сердца и искусственной вентиляции легких. Он остался жив и даже нарисовал картину для отделения — вот она, кстати (на стене — осенний пейзаж). А его жена мне потом выговорила, что я сжёг ему волосы на груди! Каюсь — не успевал смачивать электроды!»

Если необходима была реанимация, мы работали с больными до мокрой спины, до изнеможения! Зато какой результат — летальность сократилась вдвое! И вот тогда директор Уралмашзавода (ныне покойный) сделал нам грандиозный подарок — импортную систему видеонаблюдения с цветными мониторами и принтерами (по-моему, Хелега — может, путаю, но монтировали ее австрийцы). Надо сказать, это был фурор! А директорвпоследствии неоднократно лечилсяу нас, говорил, что в такой палате лечат лучше, чем где-либо, и что он не зря выделил деньги на ее оборудование!

После монтажа новой системы все окна окрестных домов были засыпаны на зиму пенопластовым фигурным уплотнителем от коробок из-под нашей аппаратуры. Палата приобрела фантастический вид: прикроватные мониторы переливались разноцветными огнями, а медсестра сидела за столом у огромного дисплея, на который были выведены все шесть мониторов. В стойке вместо отечественных 16-килограммовых дефибрилляторов ДИ-03 стояла пара новеньких, импортных, красненьких, компактных, лёгких дефибрилляторов.

А как мы работали! Любой случай — не обязательно тяжелый, но по-своему интересный — мы обязательно обсуждали, собираясь у кого-нибудь дома. А уж случаи реанимации обсасывали до мельчайших подробностей — искали возможные ошибки.

В ординаторской у нас стоял шкафчик, куда мы складывали подарки от родственников – конфеты и алкоголь. Запас был всегда. Конфеты обычно передаривали нашим сотрудницам к праздникам, а коньяк использовали к праздникам сами. Напоминаю: это были времена «сухого закона». Я и поныне не считаю зазорным подарить или взять коньяк за то, что или тебя хорошо полечили, или ты полечил. А лечили мы неплохо.

Помню, как привезли бабулю с отеком легких на фоне гипертонического криза. На то, чтобы купировать его, понадобилось около 15 минут (дело в том, что попала она к нам перед самым Новым годом и до двенадцати оставалось 20 минут!). Новогодний звон курантов мы встретили с поднятыми бокалами, а бабушку позднее благополучно выписали домой.

До сих пор, когда вспоминаю работу в ПИТе, в памяти всплывает не раз пережитое чувство отчаяния и обиды, когда ты все сделал правильно, а больной все же умер! И что он не зацепился?! Хорошо помню больного с осложненным инфарктом миокарда, который рассказал мне о своих ощущениях, якобы пережитых им во время остановки сердца: он будто повис над пропастью на кончиках пальцев и держался на последнем слове, но потом его так пнули под зад, что он сразу же взобрался на край этой самой пропасти. В доказательство онговорил, что не может стакан в руках удержать — так болели пальцы. Вот это я понимаю — использовал свой шанс!

Недавно я зацепил краем уха, что снова хотят организовать ПИТ в кардиологии. Хотел бы я там поработать? Скорее — да! Пусть говорят, что в одну реку дважды не входят, — кто знает?!

About us

We are a small, creative team, specializing in Joomla web-design and template development. Our goal is to create highly-useable, lightweight, and affordable Joomla templates and themes.

Address

USA Company
New York, Road 45

0900.123456
info@mail.com
Mo-Fr: 10.00 - 18.00